Воскресенье, 22.10.2017, 10:56
Приветствую Вас Гость | RSS
Воспоминание о Станиславе 
 
 
 
 
 
JEDEM  DAS  SEINE
 
 
Когда я вернулся в Петербург из Прикарпатья, то почти всех волновало: "Ну, как там обстановка?" Не хотелось говорить о политике, и я рассказывал о молодых ребятах из местной радиостудии 101 FM, которые вполне профессионально провели два прямых эфира с гостем, поющем москальские песни. Беседу мы начинали на украинском, а затем я переходил на привычный русский, ди-джей продолжал по-украински, и, как в пору моего босоногого детства, никаких проблем между нами не возникало. Дважды ведущие эфира Иван и Виталий просили меня поделиться впечатлениями о новом Ивано-Франковске и даже сравнить его с Санкт-Петербургом. Может на это в какой-то мере ответит данный очерк, но тогда я что-то пролепетал о ностальгическом тумане, затмевающем взор и исчезающем при попадании в выбоины мостовых. Когда-то наш школьный садовник пан Бугера рассказывал об американцах, асфальтировавших улицы Станислава в тридцатых годах. Кого же на этот раз призовем?
 
Существуют какие-то различия между человеком, детство которого прошло в Ленинграде, и тем, чье детство протекало в западно-украинской провинции. Меньше самоуверенности, апломба, но в то же время упорство в достижении цели и отсутствие многочисленных стереотипов. Но Ленинград-Петербург так органично вошел в мою плоть и кровь, что я, порой, забываю, что не жил здесь в детстве. Наши города почти ровесники и сравнивать их хотелось бы по высоким меркам. Тем более, что Санкт-Питербурх, новую столицу России, Петр возводил по европейскому типу, а провинциальный Станиславов был европейским изначально. И все же — разная у нас почва, культура, история, менталитет, условия развития. Сравнивать можно, разве что, короткий период, когда нас стригли под одну гребенку, да и то какое-то время сохранялись старые традиции. Мы ходили с мамой на рынок, и я, шестилетний, раздувался от гордости, что торговки обращались не к маме, а ко мне: "Цо пану трэба?" Маму по здешним обычаям называли "пани дохтурова". Крестьянки (газдыни) из соседних карпатских деревень, принося на дом молоко, масло, сметану, даже зимой приходили в город босиком, а подошвы их стоп были толще, чем на сапогах современных модниц. Но меняются времена, меняются и нравы. Нынешние торговцы челночным товаром, заполонившие все пространство бывшего Союза, и выглядят иначе и приезжают на рынок на мерседесах. Магазины Петербурга, в отличие от ивано-франковских, уже приближаются к европейским стандартам, осталось за малым — приблизить к тем же стандартам наши тощие кошельки. Доживем ли?
 
Написал о рынке и сразу же вспомнил типичную для европейских городов рыночную площадь с ратушей посередине. Но если в таких городах, как Львов, Краков, Варшава, их любовно восстановили, то в Ивано-Франковске, сославшись на недосмотр прежних властей и ветхость строений, часть домов по Галицкой улице, снящихся мне иногда, не став восстанавливать, снесли, заменив коммерческой подделкой. Думаю, что автор интересной книжки "Майданами и улицами Ивано-Франковска", откуда я почерпнул эту информацию, обвиняя советскую администрацию, слегка лукавил, преследуя, по-видимому, иные цели. Думаю, что здесь не стоит искать "стрелочника", тем более, что в этом интернациональном городе власти менялись часто, хотя численный состав украинцев, поляков, русских был в прошлом относительно не-многочисленным, зато изначально преобладал процент армян и евреев. О страшной трагедии станиславского еврейского гетто 1941-43 г.г. красноречиво свидетельствуют 30 тысяч уничтоженных жителей. Впрочем, на сохранившемся монументальном здании синагоги, как бы в насмешку, умудрились прибить мемориальную доску об установке на этом месте памятника жертвам ОУН-УПА. А вот мемориал жертвам еврейского геноцида в Станиславе возводит государство Израиль.
 
Jedem das seine в переводе с немецкого означает — каждому свое. Так начертано на воротах фашистского концлагеря Бухенвальд. Издавна повелось, что история пишется на конкретного заказчика, хотя общая и неизменная она для Украины и России, для Станислава и Петербурга. Не хочу никого упрекать, ибо все это было во времена Геродота и вряд ли исчезнет в обозримом будущем, но есть опасность, что Пушкин и Лермонтов, исключенные из новых школьных программ, и именами которых пока еще названы улицы города, будут так же забыты, как имя служившего когда-то в Станиславе и трагически погибшего космонавта Комарова, присвоенное небольшой красивой улице в центре города.Сейчас спорят, как правильно говорить: Станиславов или Станиславив? Может это и имеет какое-то топонимическое значение, но реально я жил в Станиславе. Вот и получается, что я — ленинградец, живший в Станиславе, уехавший из Ивано-Франковска в Ленинград, и ныне живущий в Санкт-Петербурге. Сходство Станислава и Петербурга — в изменении имен, но если Владимир Ильич Ленин хотя бы сыграл свою роковую роль в истории Петербурга-Петрограда, то Иван Яковлевич Франко бывал в Станиславе лишь проездом, а в городе жил его сын Тарас—преподаватель русского языка и литературы в средней школе N3. Впрочем, jedem das seine.
 
Пока я не отошел далеко от площади Рынок, то несколько слов о церквях, расположенных вокруг. Кстати, может кто-то вспомнит, но почти полвека назад по пути в баню (лазню) на Нижней улице я всегда обращал внимание на отсутствующую ныне скульптуру Спасителя в терновом венце, что стояла напротив старинного польского костела. Через дорогу еще находилась лавка, где мы покупали керосин. Так вот, и здесь все перемешалось: православный храм отдали греко-католикам, армянский костел приватизировала украинская православная автокефальная церковь, уже упоминавшийся мною старинный польский костел сделали музеем, синагога, видимо от бедности, часть помещений сдает хозяйственному магазину, как бы в отместку  Иисусу, изгнавшему торговцев из храма Соломона, а русской православной церкви, по вполне понятным соображениям, вообще места не нашлось. Увы, но я не обнаружил в этих храмах тепла, хотя во дворе вовсю цвела весна. Наверное, кто-то вполне резонно возразит мне, что я не прав, ибо не там и не так искал, но двери храмов часто бывали закрыты, слова равнодушны и жесты формальны. Может, это отголоски недавних лет, когда церковь делали рычагом политики? В принципе, для меня это не столь уж важно, так как основным я считаю храм, построенный в душе, но почему же протянулся лучик света между мной и священником, ехавшим в нашем вагоне изо Львова в Ивано-Франковск, мы обменялись книгами, а его подарок, медальон с изображением божьей матери, я ношу с собой?
 
 
 
 
Форма входа
Календарь новостей
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0